Проникновение в жилище: произвол власти или только громкие заголовки?

После обнародования законопроекта №12414, касающегося деятельности Национального антикоррупционного бюро Украины и Специализированной антикоррупционной прокуратуры, 23 июля 2025 года в официальном издании «Голос Украины» был опубликован закон №4555-XI, которым вносятся изменения в Уголовный процессуальный кодекс Украины (далее — УПК Украины).

Учитывая волну резонанса, которая охватила общество после принятия Верховной Радой Украины соответствующего законопроекта, а также подписания этого документа Президентом Украины, несмотря на многочисленные мирные акции протеста и митинги, граждане достаточно резко отреагировали на отдельные положения законов, подписанных и обнародованных после него.

Средства массовой информации не могли остаться в стороне и не «подогреть» общее недовольство общества, поэтому информационное пространство переполнено громкими заголовками о произволе власти, а значит, комментарий специалиста в сфере права точно не будет лишним.

Согласно указанному закону, внесены изменения в ч. 3 ст. 233 УПК Украины, которая теперь сформулирована в следующей редакции: «Следователь, дознаватель, прокурор имеет право до вынесения постановления следственного судьи войти в жилище или иное владение лица только в неотложных случаях, связанных со спасением жизни людей, предотвращением непосредственной угрозы их здоровью, половой свободе или личной безопасности либо с непосредственным преследованием лиц, подозреваемых в совершении преступлений, предусмотренных статьями 112, 115–119, 121, 122, 124, 127, 129, 135, 136, 146, 147, 149, 152–156-1, 258, 258-1, 259 Уголовного кодекса Украины, либо в случае необходимости неотложного изъятия или сохранения доказательств, относящихся к таким преступлениям».

То есть, если внимательно прочитать эту норму, становится понятно, что следователь, дознаватель или прокурор смогут войти в жилище другого человека только в перечисленных случаях, в том числе при условии, что лицо является подозреваемым в совершении тяжкого или особо тяжкого преступления, среди которых законодатель выделил: посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 112 УКУ), умышленное убийство и его разновидности (ст.-ст. 115–119 УКУ), умышленное тяжкое телесное повреждение (ст. 121 УКУ), умышленное телесное повреждение средней тяжести (ст. 122 УКУ), умышленное причинение тяжких телесных повреждений в случае превышения пределов необходимой обороны (ст. 124 УКУ), пытки (ст. 127 УКУ), угроза убийством (ст. 129 УКУ), оставление в опасности (ст. 135 УКУ), неоказание помощи лицу, находящемуся в опасном для жизни состоянии (ст. 136 УКУ), незаконное лишение свободы или похищение (ст. 146 УКУ), захват заложников (ст. 147 УКУ), торговля людьми (ст. 149 УКУ), преступления против половой свободы и неприкосновенности, среди которых в частности изнасилование, развращение малолетних, половые сношения с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста (ст.-ст. 152–156-1 УКУ), террористический акт (ст. 258 УКУ), вовлечение в совершение террористического акта (ст. 258-1 УКУ), заведомо ложное сообщение об угрозе безопасности граждан, уничтожении или повреждении объектов собственности (ст. 259 УКУ).

До внесения изменений соответствующим законом ч. 3 ст. 233 УПК Украины имела следующее содержание: «Следователь, дознаватель, прокурор имеет право до вынесения постановления следственного судьи войти в жилище или иное владение лица только в неотложных случаях, связанных со спасением жизни людей и имущества либо с непосредственным преследованием лиц, подозреваемых в совершении уголовного правонарушения. В таком случае прокурор, следователь, дознаватель по согласованию с прокурором обязан немедленно после осуществления таких действий обратиться к следственному судье с ходатайством о проведении обыска».

Итак, сравнивая две редакции, становится понятно, что с внесением соответствующих изменений в УПК Украины были конкретизированы условия, при которых следователь, дознаватель или прокурор могут проникать в жилище без постановления следственного судьи. Теперь это возможно только в перечисленных выше случаях.

При этом в новой редакции ч. 3 ст. 233 УПК Украины более конкретизировано требование возможности проникновения в жилище без постановления следственного судьи не для сохранения имущества в общем смысле, а только с целью неотложного изъятия или сохранения доказательств, относящихся к вышеуказанным преступлениям.

То есть соответствующая норма уже содержалась в УПК Украины, однако она была максимально расплывчато сформулирована, из-за чего не в полной мере информировала граждан о полномочиях следователей, дознавателей и прокуроров. Однако теперь правоохранительные органы лишены возможности ссылаться на эту норму в случаях, не требующих ее неотложного применения.

Кроме того, согласно ч. 3 ст. 233 УПК Украины, следователь, дознаватель или прокурор, в случае проникновения в жилище лица при отсутствии соответствующего постановления следственного судьи, в любом случае обязаны обратиться с соответствующим ходатайством к следственному судье для получения разрешения на уже проведенный обыск.

Дополнительно акцентируем внимание на том, что в таком случае функция судебного контроля за проведением такого следственного (розыскного) действия, как обыск, осталась неизменной и в новой редакции УПК Украины.

Является ли это действительно «дном» и угрозой частной жизни? Или наоборот, речь идет о попытке нормативно урегулировать правоприменительную практику, которая до недавнего времени оставалась неопределенной? Вопрос остается открытым, но очевидно: эта норма уже присутствовала в УПК Украины, однако теперь она имеет более конкретное формулирование условий, при которых правоохранители могут осуществлять так называемое «внезапное» проникновение в жилище или иное владение лица.

Поэтому, прежде чем обвинять государство в «потере лица», стоит внимательно прочитать, о чем именно идет речь. Закон не предоставляет неограниченных полномочий — напротив, он устанавливает границы для того, что годами происходило без надлежащего контроля. И если это сделано ради защиты от террора, насилия или торговли людьми — возможно, это тот самый баланс между правами и безопасностью, которого нам так не хватало.